В далекие, давно забытые времена жили три брата-сироты. Хозяйства никакого у них не было, пропитание себе они добывали одной охотой.
Однажды братья ушли на охоту и заблудились в лесу. Проплутали день, другой, проголодались и решили разжечь костер. А только хватились огнива — нет как нет, где-то по дороге потеряли. Про спички говорить не приходится: о них в ту пору еще и слыхом не слыхивали. [Читать дальше]
Пошла бабка Таал-Таал однажды по воду.
Дело было зимой. Зачерпнула бабка воды и уже собралась в обратный путь, да взбрело старой в голову молодость вспомнить и на льду около проруби покататься. Немного бабка накаталась — поскользнулась и грохнулась прямо на лед. Вскочить сразу не сумела, а когда с силенкой собралась — уже поздно было: успела примерзнуть ко льду. Нечего делать, начала рассуждать-думать, кого бы попросить помочь. [Читать дальше]
Жила-была вдова с двумя сыновьями и дочерью. Всего у них было вдоволь. Скота имели столько, что паром своего дыхания он заслонял луну и лишал лучей солнца. Еды всякой в амбарах было столько, что ее и восьмидесяти восьми человекам не съесть, добра всякого в кладовых — семидесяти семи человекам не перечесть. Главная коновязь у дома была похожа на важного, громко разговаривающего господина, медная коновязь имела восемьдесят выемок. О самом доме и говорить не приходится; чтобы от ветра не расшатался — его гвоздями укрепили; чтобы дождем не промочило — сверху свинцом залили; чтобы от солнца не рассохся — оловом запаяли; чтобы от времени не разрушился — медью упрочили. [Читать дальше]
Давно это было. Посреди мира, на пупе земли задумали основаться крысы. Построили крепость неприступную с воротами сводчатыми, поставили девяносто складов, восемьдесят амбаров. А было их всего семьдесят шесть крыс да семьдесят седьмой — Крысий голова. Травами да корешками, былинками да плодами наполнили они свои восемьдесят амбаров и девяносто складов. Зазимовали. И все бы хорошо. Да недолго продолжалось общее согласие. Начали делить запасы и поссорились, разругались. Одна на другую смотреть не может, а увидит — так сразу же зубы оскалит, ощетинится. Растащили склады, поели все запасы, каждая сидит в своей норе изгрызанная, исхудавшая, голодная. [Читать дальше]
Жил-был когда-то на самом истоке знаменитой реки один старик с родинкой под глазом с мешочек величиной и бородавкой над губой в добрый кулак размером. И было у того старика восемь дочерей, одна дру-гой краше, и девять сыновей, один другого сильней. [Читать дальше]
Говорят, в старину хлебный колос был куда длиннее нынешнего: начинался он чуть ли не от самой земли, и зерен в нем было гораздо больше, чем в теперешнем. Будучи всегда сытыми, люди перестали ценить хлеб. Дело дошло до того, что одна небольшого ума женщина как-то подтерла известное место своему ребенку не зеленым лопушком, а наливным колосом. [Читать дальше]
Бог создал сначала Собаку, а уж потом — Медведя. Собаке он не дал много силы, но сделал ее умной, Медведя же, напротив, сделал сильным, но обделил умом. [Читать дальше]
В глубокую старину Гагара была такая же черная-пречерная, как ворон. Завидуя нарядному оперению других птиц, Гагара и Ворон решили тоже разукрасить друг друга. [Читать дальше]
Однажды Водяная Крыса и Птичка согласились жить вместе. Крыса обещала пустить зимой Птичку в свою нору и кормить своими запасами. А Птичка, в свою очередь, согласилась весной, когда вода зальет нору Крысы, приютить ее в своем гнезде и кормить мошками и букашками. [Читать дальше]
Рассказывают, что в стародавние времена шерсть у Горностая была совершенно голубой с темно-рыжим оттенком. И хвост тоже не имел никакой отлички.
Как-то выдалась особенно холодная, с трескучими морозами зима. Тяжело жилось в ту зиму лесным обитателям. [Читать дальше]
